Ашот Бегларян Содержание

Прощание



Обнявшись, они стояли на лестничной площадке между вторым и третьим этажами детской больницы – мужчина в летах, одетый в робу синего цвета, и молодой человек лет 25-ти в афганке и с автоматом на плече. Мужчина плакал, не стесняясь своих слёз. Проходившие же мимо медработники реагировали на происходящее по-разному: кто-то сам смахивал слезу или сочувственно улыбался, кто-то, наоборот, бросал немой осуждающий взгляд на военного или же проклинал его, не стесняясь в выражениях...


Это были пленный и его охранник – азербайджанец и армянин. Мужчину звали Аваз. Ему было за 50. В плен попал как-то глупо. Ездил на свадьбу в далёкое прифронтовое село. Погуляли на славу. Тосты и вино лились рекой до поздней ночи. Хозяин настойчиво просил Аваза остаться переночевать. Он решительно отказался: «Дел невпроворот. Надо успеть». На обратном пути машину остановили военные, спросили что-то... на армянском языке. Поначалу Аваз подумал, что разыгрывают.


– А где наши? – наивно спросил он, поняв, что это не шутка.


– Ты что с луны свалился? – рассмеялся крупный бородач в камуфляже. – Ваши там, за горой, а здесь наши... И как это ты минное поле проскочил?


Теперь всё было ясно – перебравший на свадьбе Аваз вёл машину не в том направлении...


Пленных содержали в городской детской больнице. Как человека опытного и выдержанного, Аваза поставили старшим над другими пленниками – в основном желторотыми юнцами, взятыми на поле боя. С Авазом все считались, он улаживал споры, давал советы, следил за порядком и чистотой в комнатах. Сам Аваз брился каждый день, всегда был свеж и опрятен. Единственный из группы он хорошо изъяснялся на русском и являлся своеобразным переводчиком между пленными и охраной.


Однажды у Аваза приболела нога. Он долго колебался, прежде чем решился попросить нового охранника, Левона, освободить его от дневного построения. Тот молча кивнул и повернулся идти, но пленник заковылял за ним, словно не надеясь, что его просьбу удовлетворят.


– Иди отдыхать, сегодня тебя никто не тронет, – сказал Левон.


– Спасибо, гардаш*! Век не забуду твоего великодушия.


После построения Левон, который был беженцем из Сумгаита, разговорился с пленным на его родном языке. Тот охотно рассказывал о своей жизни. Аваз был водителем-дальнобойщиком, много ездил и общался с людьми.


– Война не спрашивает фамилий и национальностей, разводя людей по разные стороны баррикады. Зачем нам Карабах? Зачем лить кровь и убивать друг друга из-за клочка земли? – говорил он.


Левон чувствовал искренность в словах пленника и всё больше проникался к нему симпатий и уважением.


«Такие как он прятали у себя армян во время погромов в Сумгаите», – невольно подумал охранник.


В очередное дежурство Левон принёс Авазу огромный гранат со своего приусадебного участка. С минуту пленник задумчиво держал в руках потрескавшийся перезрелый плод, видимо, вспоминая что-то своё.


– Извини, я унёсся мыслями домой. У меня там роскошный сад, выращивал хурму и гранаты. Они такие же породистые, как этот... – умиротворенно говорил он.


По окончании смены Левон позвал Аваза и протянул ему свёрток.


– Переодевайся. Дело есть...


Вышли из здания больницы.


– Иди рядом, по сторонам не оглядывайся. Если патрульные остановят, молчи, я буду говорить за тебя.


Долго шли по полупустынному вечернему военному городу, пока не дошли до непритязательного домика на окраине.


– Вот здесь и живу, – Левон открыл калитку. – Проходи, не стесняйся.


Аваз неловко, боком вошёл во двор.


– Жена, принимай гостя! – весело крикнул Левон в прихожую.


Зарезали курицу, принесли с огорода свежие помидоры, огурцы. Хозяйка быстро накрыла на стол. Поначалу Аваз не решался подойти к яствам – думал, что ему накроют отдельно, где-то в уголочке.


– Гардаш, не стесняйся, устраивайся поудобнее и, вообще, чувствуй себя как дома, – произнесла жена Левона на азербайджанском.


За ужином разговорились. Аваз быстро освоился, смеялся, шутил. Так он веселился впервые за время после злополучной свадьбы.


В один прекрасный день, а вернее, прекрасное утро во двор больницы въехала машина Красного Креста.


– Собирайся, – сухо сказал высокий подтянутый мужчина в штатском, сопровождавший сотрудника Красного Креста. – Домой едешь.


Лицо Аваза не выражало каких-либо эмоций.


– Вызовите Левона, я хочу попрощаться с ним, – попросил он дежурившего охранника.


– Где мы его тебе найдем? Он только завтра заступает на смену, – равнодушно ответил тот.


Аваз настаивал:


– Не пойду, пока с Левоном не попрощаюсь.


Ждали уже полчаса. Высокий мужчина начал сердиться.


– Смотри, другого возьмём, нам всё равно, – пригрозил он.


– Без Левона никуда не пойду, – пленник был непоколебим...


Левона он узнал по шагам и побежал вниз навстречу...


Обнявшись, они стояли на лестничной площадке между вторым и третьим этажами детской больницы – мужчина в летах, одетый в робу синего цвета, и молодой человек лет 25-ти в афганке и с автоматом на плече. Мужчина плакал, не стесняясь своих слёз. Проходившие же мимо медработники реагировали на происходящее по-разному: кто-то плакал сам или сочувственно улыбался, кто-то, наоборот, бросал немой осуждающий взгляд на военного или же проклинал его, не стесняясь в выражениях...



_______



Гардаш* – в переводе с азербайджанского означает брат



2004 г.






Нет комментариев.        Читать/написать комментарий








^ Наверх